Наталья Витвицкая, критик
Александр Иванишин, фотограф
Режиссер родом из Риги Владислав Наставшев давно и успешно работает в России. Его загадочный хрупкий стиль легко узнаваем и манок. Из недавних удач – сюрреально-мистические «Идиот» Достоевского и цветаевская «Повесть о Сонечке» в Театре им. Евг. Вахтангова. Премьеру по чеховской «Чайке» режиссер выпустил в театральном агентстве «Антракт» (Entracte) – первые показы прошли на сцене Театра на Таганке. Уже сейчас можно с уверенностью говорить об этой работе как о безоговорочном хите. И дело не только в звездах театра и кино, поделивших между собой чеховские роли.
Наставшев – выдающийся мастер психоделических визуальных решений и тонкой интонации. Лирической, пронзительной, горестной, интимной, щемящей. Каждый его спектакль похож на несуществующий в реальности цветок – можно любоваться им, а можно отвернуться, потому что «непонятно». Смыслы, которые он закладывает в свои работы, сродни философским. Но никакой псевдоинтеллектуальности. Все, что делает Наставшев, он делает честно и про себя. «Чайка» – очень личный спектакль, главная тема которого – театр, а значит, несбывшиеся судьбы, упущенные роли, разбитые мечты.
Убитая чайка – центральный образ пьесы. Наставшев буквально впечатывает его в каждого. Все герои обречены, и все в тот или иной момент действия принимают позу подстреленной птицы или издают характерный крик. Совсем не случайно доктор Дорн у Наставшева приобретает черты доктора Чехова. Он видит насквозь всю тщетность любых усилий и бесплодность любви. И он тоже умрет, захлебнувшись собственной кровью, хлынувшей горлом из-за чахотки.
Но трагическое завершение сцены – это еще не сама сцена. Житейская рутина и малозначимые разговоры – вот то, из чего состоит пьеса Чехова. Не случайно она считается переломной и для самого классика, и для мировой драматургии. Все самое страшное Чехов оставляет за сценой, как будто жалеет своих героев. Наставшев хорошо это чувствует и выстраивает свою «Чайку» вокруг метафизической нежности по отношению к людям. Да, они дурят и закатывают истерики, они жалки, некрасивы. Но они же прекрасны в своих заблуждениях и личных муках. И невероятно смешны. Да, это самая смешная «Чайка», которую можно увидеть в сегодняшнем московском репертуаре.
Рецензия целиком на сайте газеты «Ведомости»
Александр Иванишин, фотограф
Режиссер родом из Риги Владислав Наставшев давно и успешно работает в России. Его загадочный хрупкий стиль легко узнаваем и манок. Из недавних удач – сюрреально-мистические «Идиот» Достоевского и цветаевская «Повесть о Сонечке» в Театре им. Евг. Вахтангова. Премьеру по чеховской «Чайке» режиссер выпустил в театральном агентстве «Антракт» (Entracte) – первые показы прошли на сцене Театра на Таганке. Уже сейчас можно с уверенностью говорить об этой работе как о безоговорочном хите. И дело не только в звездах театра и кино, поделивших между собой чеховские роли.
Наставшев – выдающийся мастер психоделических визуальных решений и тонкой интонации. Лирической, пронзительной, горестной, интимной, щемящей. Каждый его спектакль похож на несуществующий в реальности цветок – можно любоваться им, а можно отвернуться, потому что «непонятно». Смыслы, которые он закладывает в свои работы, сродни философским. Но никакой псевдоинтеллектуальности. Все, что делает Наставшев, он делает честно и про себя. «Чайка» – очень личный спектакль, главная тема которого – театр, а значит, несбывшиеся судьбы, упущенные роли, разбитые мечты.
Убитая чайка – центральный образ пьесы. Наставшев буквально впечатывает его в каждого. Все герои обречены, и все в тот или иной момент действия принимают позу подстреленной птицы или издают характерный крик. Совсем не случайно доктор Дорн у Наставшева приобретает черты доктора Чехова. Он видит насквозь всю тщетность любых усилий и бесплодность любви. И он тоже умрет, захлебнувшись собственной кровью, хлынувшей горлом из-за чахотки.
Но трагическое завершение сцены – это еще не сама сцена. Житейская рутина и малозначимые разговоры – вот то, из чего состоит пьеса Чехова. Не случайно она считается переломной и для самого классика, и для мировой драматургии. Все самое страшное Чехов оставляет за сценой, как будто жалеет своих героев. Наставшев хорошо это чувствует и выстраивает свою «Чайку» вокруг метафизической нежности по отношению к людям. Да, они дурят и закатывают истерики, они жалки, некрасивы. Но они же прекрасны в своих заблуждениях и личных муках. И невероятно смешны. Да, это самая смешная «Чайка», которую можно увидеть в сегодняшнем московском репертуаре.
Рецензия целиком на сайте газеты «Ведомости»